Отзыв на кино Красавчик

«Красавчик»: как изменилось наше восприятие таких историй за четверть века

«Красавчик» («История любви прекрасного юноши») — фильм, финал которого сегодня воспринимается двойственно, и это нормально признать. Но в 1998 году эта лента была не просто смелой — она была дерзкой. Гонконг только что перешёл под юрисдикцию Китая, гомосексуальность формально декриминализована, но в обществе царило глубокое табу. Мировое кино на эту тему, как правило, пряталось за аллегориями, комедийными клише или заканчивалось смертью главного героя от СПИДа. «Красавчик» не стал использовать эту конкретную, измученную трагедию, однако его финал всё же уступил иной трагической схеме, продиктованной общественным давлением того времени.

28 лет назад режиссёр Юнфань снял прямой рассказ о любви между мужчинами. Взаимодействие между Дэниелом Ву (Сэм Фай) и Стивеном Фонгом (Джет) передано в кадре правдиво: герои не прячут чувства, а ставят их в центр своего микромира. Международный резонанс подтвердил значимость картины: она была отобрана в программу «Панорама» Берлинского кинофестиваля. Примечательно, что для её звезды, Дэниела Ву, эта роль стала дебютом в кино — и сразу роль гея-полицейского с откровенными сценами. В азиатском кинематографе того времени это могло закрыть путь в мейнстрим. Но актёр не только не был забыт — он получил номинацию на престижную премию Golden Horse Awards за лучшую мужскую роль и впоследствии стал широко известен как в Гонконге, так и в Голливуде. Для дебютанта — почти невероятно. Однако, несмотря на признание, фильм остался продуктом своего времени, и сегодня мы смотрим на него через призму изменившихся ценностей.

Впервые я посмотрел «Красавчика» в одноголосой гнусавой озвучке много лет назад (помню, что заказывал фильм на диске у нелегального распространителя), а недавно вернулся к нему, когда он появился на этом сайте. Тогда я был буквально шокирован финалом фильма. Сейчас же его финал выглядит как атавизм. Я советую подойти к «Красавчику» с пониманием контекста: в мировом гей-кино конца 90-х доминировал троп «смерти гея» — истории любви между мужчинами редко получали право на надежду. Фильм поднимает темы давления общества, семейных ожиданий и поиска себя. Сегодня мы воспринимаем такие сюжетные решения иначе, поэтому я предлагаю просто погрузиться в атмосферу гонконгского кино рубежа веков и задаться вопросом: как изменилось наше восприятие таких историй и почему некоторые вопросы до сих пор звучат остро.